Sinnergie

Животные и мясо

То, что мы едим, никогда не бывает лишь вопросом вкуса. Это также вопрос сострадания, привычки и того, на что мы предпочитаем не смотреть слишком пристально. Несколько мыслей, которые давно сопровождают меня.

Просторный, спокойный природный пейзаж в тёплом утреннем свете

Жить осознанно · Питание

Наши отношения с животным

Осознанность для меня не заканчивается на собственном теле и не на окружающей среде в целом. Она простирается до совершенно конкретного вопроса: что лежит на моей тарелке — и как оно туда попало. Едва ли о чём-то мы так неохотно говорим столь подробно, как о мясе, и именно поэтому эта тема меня занимает.

Один вопрос я задаю себе снова и снова: зачем вообще убивать? Чтобы выжить? Едва ли. У большинства из нас в нашей части мира в любой момент было бы достаточно еды и без того, чтобы ради этого должно было умереть животное. Так что это редко нужда, а скорее привычка, удовольствие и удобство — а это нечто другое.

Что особенно заставляет меня задуматься — это тихое противоречие во всех нас: мы совершенно естественно едим свинину и курицу, а при одной только мысли о конине или собачьем мясе нас передёргивает. При этом биологические различия между этими животными на удивление малы — свинья не менее чувствующая, не менее умная, чем собака. То, где мы проводим черту, — это вопрос не природы, а нашей культуры. Мы научились одно животное любить, а другое — есть.

Что стоит за этим

Помимо этической стороны есть совершенно трезвая экологическая, которая тоже меня волнует. Несколько цифр, которые я считаю важными:

  • Животноводство, в зависимости от расчёта, вызывает от 14 до 18 процентов мировых парниковых газов — и особенно большую долю выбросов метана.
  • Один-единственный килограмм говядины в среднем вызывает около 99 килограммов парниковых газов — пшеница же лишь примерно 2,5. Одна только говядина составляет около четверти всех выбросов от производства продуктов питания.
  • Более двух третей мировых сельскохозяйственных площадей служат не напрямую нашему питанию, а выращиванию корма для животных. И в отношении пресной воды животноводство претендует на огромную долю.
  • Объёмы огромны: мировое потребление мяса к 2050 году должно вырасти до более 500 миллионов тонн в год — вдвое больше, чем в 2000 году. За этим стоит промышленное производство животных в масштабах, которые едва ли можно себе представить.
  • Исследования описывают через «Planetary Health Diet» (комиссия EAT-Lancet) преимущественно растительный, флекситарианский путь: много овощей, фруктов, цельного зерна и бобовых, к ним лишь небольшие количества мяса. Уже заметное сокращение — а вовсе не обязательно полный отказ — ощутимо облегчает нагрузку на климат, почвы и животных.

Мягкие шаги, которые я делаю

Меньше и осознаннее

Не всё или ничего. Реже мясо, но с настоящим уважением — это часто меняет больше, чем любое строгое намерение.

Внимание к происхождению и содержанию

Если уж мясо, то откуда? Я спрашиваю о содержании и происхождении, вместо того чтобы хватать самый дешёвый кусок из анонимного массового хозяйства.

Пробовать растительное

Бобовые, тофу, темпе, чечевица, орехи: есть так много хороших источников белка. Любопытство вместо отказа — вот мой путь.

Открывать разнообразие

Овощная кухня со всего мира полна вкуса. Кто готовит растительно, тот часто ест ярче и разнообразнее, чем прежде.

Ценить остатки

То, что уже произведено, не должно оказаться в мусоре. Использовать остатки — это проживаемое уважение к жизни, что в них заключена.

Можно ставить под вопрос

Ставить привычки под вопрос — не упрёк, а приглашение. Я могу оставаться любопытной, не осуждая себя.

Для дальнейших размышлений

Эту тему не уладить парой фраз, и я не хочу здесь никого поучать. Мне важно честное размышление. Меня очень тронула книга «Tiere essen» Jonathan Safran Foer — не памфлет, а очень личный, почти нежный поиск ответов на вопрос, что мы делаем, когда едим животных.

Не менее ценным я нахожу философский диалог между Richard David Precht и Robert Spaemann: два умных человека, которые ищут, вместо того чтобы проповедовать, и которые позволяют выдерживать собственные противоречия.

В конце для меня остаётся один-единственный большой вопрос: почему нам так трудно распространить наше сострадание в равной мере на всех животных? У меня нет на это готового ответа. Но я верю, что уже само честное постановка этого вопроса что-то меняет в нас.

Сострадание, по сути, не знает границ между видами — мы проводим их лишь потому, что так удобнее.
Daria Czarlinska

Продолжить размышление в разговоре

Если эта тема тебя трогает, давай с удовольствием поговорим об этом — на занятии, в коучинге или на ретрите. Без догмы, зато с открытым сердцем.

Связаться